ОпереттаLand

Для всех любителей жанра оперетты

Previous Entry Share Next Entry
Евгения Потопчина — хозяйка «Никитского театра»
operettaland
Актерское искусство недолговечно. После художника остаются полотна, после композитора – музыка, после писателя – книги... Даже музыканты и певцы остаются с нами – благодаря граммофонным пластинкам мы можем услышать голоса давно ушедших кумиров... И только актеры, закончившие свою карьеру до изобретения видеозаписи, безмолвно глядят на нас со старых фотографий, оставаясь легендами, подтверждаемыми лишь воспоминаниями современников, объективность которых нам, увы, уже не проверить.



Итак, кто же скрывается сегодня под маской «Легенды оперетты»? Ее имя присутствует во всех опереточных мемуарах прошлого столетия. Актриса, владевшая не только сердцами зрителей, но и театром. «Никитский театр» или антреприза Потопчиной – один из коллективов, которые были своеобразным полигоном для экспериментов, например, Котэ Марджанишвили именно там поставившего свой знаменитый спектакль «Красное солнышко» («Маскотта»). Актеры именно «Никитского театра» стали основой труппы Московского Государственного театра оперетты.



Ну что же, довольствуясь воспоминаниями современников, посмотрим, что пишет о Евгении Потопчиной Григорий Маркович Ярон:

...второй «пружиной» Никитского театра являлась ведущая актриса труппы, именем которой и был назван театр, — Е.В. Потопчина. Трудно определить ее точное амплуа. Скорее всего это была лирическая субретка. Но это очень приблизительное определение характера дарования Потопчиной. Ей приходилось играть и роли героинь и «лирико-каскадные» роли, причем в ее исполнении любая опереточная «львица» превращалась в изящную, милую, нежную женщину. Для такого рода ролей требуется оперный голос, которого у Потопчиной не было. Зато она обладала природной музыкальностью и большим сценическим обаянием. Ее лучшие роли – Нитуш, Дэзи, Бэсси, Стасси, лукавая и умная «фея Карлсбада». Эти образы Потопчина наполняла теплотой, весельем, юмором. К тому же она изумительно танцевала. Но ей вовсе не удавались роли бытовые, роли женщин из народа, такие, например, как Маскотта, Христина. Она была слишком «городской» актрисой. Тут не помогала филигранная отделка роли, которою Потопчина отличалась.Потопчина начинала свою карьеру в те годы, когда мещанство властно диктовало оперетте свои вкусы. Актрисы должны были восхищать зрителей первых рядов и лож не только талантом, но и туалетами и даже бриллиантами, жемчугом и т.д. В этом смысле конкуренция актрис доходила до непостижимых нелепостей. Никогда не забуду, как две актрисы, играя в «Нищем студенте» обнищавших, голодающих графинь, в бенефис режиссера М.И.Кригеля вышли на сцену буквально увешанные настоящими бриллиантами. Кригель бросился ко мне (я играл в его бенефис Энтериха) с мольбой: «Гриша, спасай, как хочешь, иначе надо давать занавес. Пьесу дальше играть нельзя!» И вот в финале второго акта я вышел на сцену, потрогал эти бриллианты и сказал: «Ну, такими стекляшками только дураков провести можно. Хоть бы у Тэта купили, были бы больше похожи на настоящие». Вот в эти-то годы разгула мещанских вкусов Е.В.Потопчина, вышедшая из небогатой интеллигентной семьи, привлекала к себе внимание не туалетами, а задушевностью, мягкостью игры. В 1907 году она с успехом сыграла в любительском кружке роль Нитуш. Ей все советовали поступить на сцену, что она и сделала в 1908 году. Год она пробыла «второй актрисой», но, сыграв Дэзи в «Принцессе долларов» Лео Фалля, сразу приобрела популярность. В 1911 году она уже была во главе Никитского театра.



Как я уже писал, хозяевами оперетты в России чаще всего являлись купцы, смотревшие на театр, как на какойто своеобразный прилавок. Но кроме купцов, оперетту в России держали крупные актеры и режиссеры. Что же толкало этих людей, обеспеченных жалованьем на риск разорения, на бесконечные заботы? Жажда наживы? Да, был и такой стимул. Но значительно более серьезным стимулом было вырвать театры из рук рестораторов, когда от их вкусов, требований, понуканий становилось уж совершенно невмоготу. Талантливым актерам, режиссерам хотелось сказать хоть маленькое, но свое слово в искусстве. А в то время это было возможно, только имея свой собственный театр.

Среди русских антрепренеров Б.Е Евелинов (муж Е.Потопчиной – прим. ред.) казался одинокой фигурой. В молодости очень способный адвокат, актер-любитель, он увлекся этим делом, недолго был профессиональным актером, затем работал в газетах, как хроникер, рецензент. После этого Евелинов был одним из администраторов кинофабрики Дранкова и, наконец, организовал театр оперетты. Здесь уже не было ни самодурства, ни разбрасывания денег – здесь был точный учет всех финансовых возможностей, запросов публики. Дело Евелинов знал до последнего винтика. Он успешно конкурировал с театром Зона – театром, подкрепленным шантаном.

Менее радужно говорит о «Никитском театре» актер Митрофан Днепров:

В начале 1918 года Зон уехал за границу; «трест ЗОН» распался. Это событие имело свои последствия: распалось много крепких актерских антреприз. Москва потеряла сильную базу – «Эрмитаж». Большинство актеров переехало в Петроград. В Москве полновластной хозяйкой оперетты осталась Е. Потопчина. До революции она была хозяйкой театра, который стал потом называться «Никитским театром» (теперь в этом здании театр имени Маяковского). В «Никитском театре» образовалось «Товарищество на марках», принять участие в котором был приглашен и я.

Потопчина была женщина с характером. Так как она неважно пела и имела склонность к каскадным ролям, театр взял резкий крен в сторону фарсового репертуара. В фарсе ведь достаточно владеть прозой, танцевать и «выкрикивать» вокальные номера..

И вот я снова оказался на творческой мели. Два года – с осени 1918 по весну 1920 года мы играли всевозможных «Добродетельных грешниц», «Блондиночек», «Пупсиков» и «Супругов ХХ века». Это было утомительно однообразно, глупо и немузыкально. Это были потачки буржуазному вкусу. Множество «прошлых», «бывших» и «скрытых» оседало в партере нашего театра. Марджанов назвал нас театром «коммерческого направления и мещанского вкуса».

Евгения Потопчина держалась тоже по старинке. Она была уверенной в себе антрепренершей, хозяйкой театра и примадонной. Рекламировала она себя беззастенчиво: все заборы, витрины магазинов, кафе, рестораны, стены домов были заклеены афишами, анонсами, программами с ее портретами во всех ролях сезона. Пролетки извозчиков тоже были украшены ее фото: они помещались у сиденья кучера так, чтобы пассажир все время видел перед собой красивое личико актрисы. Этой пропагандой искусства занимались по распоряжению дирекции статисты «Никитского театра».

Иногда Потопчина дерзала на роли героинь. Это были жалкие потуги – пела она хрипло, натужно, и партию Сильвы слушать в ее исполнении было трудно. Положение спасал только ее властный характер и авторитет, который эта умная женщина создавала себе, не жалея сил.



Совсем по-иному вспоминает Евгению Владимировну Ольга Грекова-Дашковская, начинавшая свой актерский путь в труппе Потопчиной.

Когда действие окончилось, я с удивлением обнаружила,
что лицо у меня мокро от слез... Но это не потому, что оперетта не оправдывала своего назначения и превратилась в драму, а потому что игра актеров была прекрасна.

В роли Елены Зарембо я и увидела впервые на сцене Евгению Владимировну Потопчину. Это была она из лучших ее ролей.
Впервые я увидела в оперетте не случайно съехавшихся на сезон актеров, а хорошо слаженный, сыгравшийся, крепкий ансамбль.

Я не знала тогда, что великий мастер русского драматического искусства К.С.Станиславский в 1915 году, посмотрев этот спектакль в Москве, сказал: «В таком виде оперетта может быть художественной». (Речь идет об оперетте «Польская кровь» О. Недбала — прим. редактора).

Репертуар театра был огромный. Кроме интересных спектаклей «Польская кровь» О.Недбала, «Гейша» С.Джонса, «Разведенная жена», «Граф Люксембург» Ф.Легара, «Принцесса долларов» Л. Фалля, «Сузи», «Три мушкетера», «Карлсбадская фея» было несколько хорошо разыгранных легких комедий, таких, как «Шалунья», «Король веселится», «Супруги ХХ века», «Добродетельная грешница», «Лжемаркиз», «Наши Дон Жуаны», «Важная персона», «Три желанья», «Пупсик», а также многие другие оперетты, не сходившие с репертуара театра.

Начав сезон с жильберовской оперетты «Когда придет весна», театр взял курс на более серьезный репертуар. Были поставлены классические оперетты «Жилетта из Нарбонны» Э.Одрана и «Дочь тамбур-мажора»Ж.Оффенбаха. Возобновлена оперетта Ф.Легара «Наконец одни».

Особенность этого легаровского произведения в том,что весь второй акт идет на пении, как в опере (В последствии в венском «Театре ан дер Вин» в этот акт был введен каскадный элемент). И надо сказать, что Потопчина, не обладая сильным голосом, какой нужен был для этой роли, прекрасно справлялась с этой партией, и зрителю не было скучно от длительного пения.

Невяровская хорошо играла Денизу де Флавиньи, но и у Потопчиной эта роль была одной из лучших в ее репертуаре. Обе актрисы обладали подлинным дарованием, были очень пластичны. Невяровская в прошлом – балерина, Потопчина – гимнастка. Мне лично казалось, что у Потопчиной роль была сделана тоньше.

В оперетте «Игрушечка» Э.Одрана прекрасна была Потопчина. Даже непревзойденное изящество Невяровской, одно из главных ее качеств (так же, как и очаровательная внешность) не помогло ей победить в этой роли Потопчину (обе актрисы играли в очередь). Потопчина была маленького роста, с некрасивыми руками и особенно ногами, но она ими владела так, что зритель не замечал этих недостатков.

Умело подобранными костюмами, ничего общего не имеющими с так называемыми трафаретными «бебешками», Потопчина смогла делать себя исключительно пропорциональной. Она была исключительно правдива в своих кукольных жестах и выразительна в тот момент, когда превращалась в живую влюбленную девушку.

А вот что писал о Е.В.Потопчиной Михаил Янковский в своей книге «Советский театр оперетты»:

Иное место в опереточном театре того времени занимали артистки на амплуа «каскадных», типа С.Лин, В.Шуваловой и Е.Потопчиной. О первых двух можно сказать, что они были актрисами не столько оперетты, сколько музыкального фарса, привносившими в опереточный спектакль элементы двусмысленности и даже откровенной порнографии. Умение легко и виртуозно танцевать и музыкально «выговаривать» в несложных дуэтах спасало их в те моменты, когда дело доходило до музыки. В остальном же их мастерство точно соответствовало требованиям, которое предъявлял зритель фарса к актерам этого жанра. С отмиранием фарса на советской опереточной сцене отмерли и «традиции» игры актрис такого плана, но понятие «ошуваливания» оперетты сохранялось еще некоторое время, как неразрывно связывающее оперетту с откровенным фарсом, в котором крайняя гривуазность «отанцовывается» в связи с соответствующей ситуацией или даже без всякой связи с ней.

Иного типа актриса Е. Потопчина. Это – актриса комедийного плана, обладавшая ценными качествами «травести», позволявшими ей с большим искусством играть роль мальчика в оперетте Цирера «Шалунья». Хотя она и не избегла соблазна сближать оперетту с фарсом, все же она была действительно даровитой артисткой, подчас исполнявшей свои роли с подкупавшей даже взыскательного зрителя комедийной легкостью и предельным ощущением динамики музыкального и игрового ритма. Продолжательницы репертуара Потопчиной многое взяли от нее: влияние этой актрисы на будущих «субреток» и «каскадных» оперетты двадцатых годов несомненно.

Ну что ж, сколько людей, столько и мнений. Нравиться всем подряд очень трудно. Может быть, в мемуарах Митрофана Днепрова говорило уязвленное самолюбие героя-любовника, а может просто обида. Хотя, судя по воспоминаниям Г.М. Ярона, Евгения Владимировна была довольно внимательна к своим коллегам:

В этом театре к актерам относились бережно. Еще до начала репетиций «В вихре вальса» я предложил Потопчиной вымарать в третьем акте весьма неинтересное трио. Потопчина не согласилась: «Нельзя! Наша молодая актриса, Татьяна Бах обидится. Вот вы ее завтра увидите – очень талантливая, чудная танцовщица, вообще умница».

Представляете, каким тактом обладала Евгения Владимировна! В связи с этим можно вспомнить немало случаев в театральной (не только опереточной) практике, когда по просьбе примадонн и премьеров из спектаклей вымарывались интересные реплики, музыкальные номера и даже целые сцены, где могли показать свой талант другие артисты. И это, заметьте, происходило не в частных антрепризах, а в государственных театрах.



Не менее внимательна была Потопчина и к остальным членам труппы. О.Грекова-Дашковская вспоминает, как Евгения Владимировна возилась с ее сестрой Лидой:

Лида была не злая, но очень капризная (и несчастная) и капризничала даже с Потопчиной, которая ее чуть не со слезами умоляла не прятаться на сцене за спины других: Лида стеснялась своего положения хористки, а Евгении Владимировне объясняла это тем, что на ней недостаточно хорошее платье. Надо сказать, что Евгения Владимировна носилась с Лидой так, как ни с одним человеком у себя в театре. Она всегда старалась, чтобы на Лиде были лучшие костюмы.



Не могу при этом не вспомнить одного художника по костюмам, который рассказывал мне, как примадонна одного из театров, разглядывая эскизы к спектаклю, где у нее была, естественно, главная роль, заставила художника переделать эскизы костюмов остальных женских персонажей, сочтя их чересчур яркими и красивыми. Впрочем, Потопчина сама придумывала костюмы к своим спектаклям.

О.П. Грекова-Дашковская: Все театральные костюмы были очень изящные и хорошо сделаны. Потопчина сама придумывала костюмы и следила за качеством их исполнения. Она отличалась хорошим вкусом и со всей серьезностью выполняла роль художника по костюмам.

А вот интересная подробность о распределении ролей в «Никитском театре».

Г.М. ЯРОН: Почти в каждой оперетте Потопчина и Невяровская желали играть одну и ту же роль. В «Сильве» их разделили очень ловко: в одном спектакле Потопчина – Сильва, Невяровская – Стаси, в следующем – наоборот (но для этого нужно было быть такими широкими по диапазону актрисами!). В других случаях делали так: писали на двух бумажках «П» и «Н», бумажки заворачивали, клали в шапку, звали с улицы проходившего ребенка, тот вынимал бумажку с буквой «П» и Н». И конец! На кого пал жребий, та и играла премьеру!

Такие отношения между актрисами сейчас возможны лишь в театрах-студиях, где все равны. А то, что хозяйка театра бросает жребий, играть ли ей премьеру... Согласитесь, сейчас кажется просто фантастикой.

Судя по следующему эпизоду, который описывает Григорий Маркович Ярон, общением с Потопчиной и Евелиновым не гнушался даже очень разборчивый в знакомствах Федор Иванович Шаляпин:

Я не забуду вечера, который мы устроили дома у Потопчиной в ноябре девятнадцатого года. На вечере были Шаляпин, Богданович, Трезвинский, Азерская, Борисов и многие другие. У каждого прибора лежало художественно оформленное меню, на обороте которого присутствующие расписались (я счастлив, что у меня оно сохранилось!). Все шутили, хохотали, а часов в пять утра Шаляпин, под аккомпанемент гитары, на которой играл Борисов, без всяких просьб, по собственному желанию запел «Глядя на луч пурпурного заката». Конечно, до этого вечера мы не раз видели его и слышали его из зала, в театре. Но здесь, находясь с ним рядом, мы снова были потрясены. Каждый романс, каждая песня были наполнены глубочайшим чувством и поэтической мыслью. И все это исполнялось так просто, между прочим, за столом...

Даже перестав быть владелицей театра, Евгения Владимировна продолжала пользоваться авторитетом у труппы, что, согласитесь, большая редкость, обычно к поверженным кумирам относятся без уважения. Когда встал вопрос о закрытии театра...:

Г.М. ЯРОН: Общее собрание труппы делегировало Е.В. Потопчину и меня к наркому просвещения А.В. Луначарскому.

Там-то и прозвучала знаменитая фраза, которая долгое время была «охранным щитом жанра». Вместе с портретом А.В. Луначарского, она была неотъемлемой частью фойе провинциальных и столичных театров оперетты.

А.В. ЛУНАЧАРСКИй: «Оперетта всегда была одной из самых близких к народным массам театральных форм. Только надо ее очистить от всего наносного, пустить по правильному руслу».

Спустя какое-то время, Никитский театр был закрыт, Потопчина и Евелинов эмигрировали и Евгения Владимировна навсегда исчезла с русской сцены. Мы уже никогда не узнаем, какой она была на самом деле, не услышим ее голоса, который волновал одних и раздражал других, не оценим ее трепетной по мнению одних и манерной по мнению других игры. Нам остается только смотреть на несколько оставшихся в мемуарах ее современников фотографий и представлять ее в роли Сильвы, Денизы, Жилетты... Но может быть, так и создаются легенды? В том числе и легенды оперетты.

Материал подготовила Жанна Жердер



  • 1
чудесная история - хочется думать, что она и правда была таким замечательным человеком :)
Очень много названий произведений, которые ничего не говорят (не такие, разумеется, как "Сильва"; а вот какой-нибудь "Пупсик" - увы :) Да и в целом, ажется, оперетту теперь не так и часто можно увидеть на сцене. оперетту теперь не так и часто можно увидеть на сцене.

Ну почему же оперетту редко можно увидеть? Приходите в театр «Московская оперетта» (Большая Дмитровка, дом 6) и смотрите хоть каждый день: «Сильва», «Фиалка Монмартра», «Веселая вдова», «Летучая мышь», «Мистер Икс».
С уважением, Жанна Жердер.

так где мы и где "Московская оперетта" :)
Впрочем, "Летучую мышь" или "Сильву" иногда и в Риге можно видеть (хотя оперу все же по преимуществу - популярнее как жанр)

А ведь в Риге был очень хороший театр оперетты. Его актеры "гремели" на весь СССР представляя собой образец элегантности и поистине оперетточного шика. Солистка Рижского театра оперетты Жанна Глебова известна всей стране по фильму "Сильва" в постановке режиссера Яна Фрида, в этом фильме роль Эдвина играет Ивар Калныньш, а Бони - Виталий Соломин.

К сожалению, театр в одночасье закрыли. Это было связано с приходом на пост министра культуры Латвии Раймонда Паулса. Он посчитал, что спектакли Рижской оперетты должны идти только на латышском языке. И хотя многие русские актеры хорошо этот язык знали, им запрещали и это, обвиняя в неправильном произношении. А латышская часть труппы была намного слабее. Поэтому театр закрыли, и открыли казино. В общем, печальная история.

operettaland. фигасе

  • 1
?

Log in

No account? Create an account